Картины Н.К.Рериха <<   O   >> сменить фон

Град обречённый

Н.К.Рерих. Град обречённый. 1914

Ссылка на изображение: http://gallery.facets.ru/pic.php?id=1572&size=3

Атрибуты картины

Название Град обречённый
Год 1914
Материалы, размеры Картон, темпера. 51 х 75.6 см.
Источник Каталоги аукционов Sotheby's http://www.sothebys.com/
Примечание Загружено 2 изображения. Картина продана 28.11.2011 на аукционе Sotheby's London. Картина участвовала 26.11.2014 в аукционе MacDougall's London.
См. эскиз к Картине

PROVENANCE и др. информация

Провенанс: Подарено художником Максиму Горькому, 1915.

Приобретено А.Хаманн, Рига, до 2 января 1936.

Important Russian Art, Sotheby’s London, 28 November 2011, lot 7.

Приобретено нынешним владельцем на вышеупомянутом аукционе.

Частная коллекция, Европа.

MacDougall's 26.11.2014:



The Doomed City

800,000-1,200,000 GBP

*46. ROERICH, NICHOLAS (1874-1947)

The Doomed City, signed with the artist's monogram and dated 1914, further signed twice, once with initials, titled, inscribed in Cyrillic "1.000 rub./Dlya Moskvy/V Moskvu na Bel'giiskuyu vystavku" and numbered "229" on the reverse.

Tempera on cardboard, 51 by 75.5 cm.

800,000-1,200,000 GBP

Provenance: A present from the artist to Maxim Gorky, 1915.

Acquired by A. Hamann, Riga, before 2 January 1936.

Important Russian Art, Sotheby’s London, 28 November 2011, lot 7.

Acquired at the above by the present owner.

Private collection, Europe.

Exhibited: World of Art Exhibition, Petrograd, 28 February–29 March 1915. Nikolaja Reriha Muzejs (Nicholas Roerich Museum), Riga, October–November 1937.

Literature: Lukomor’e, 25 December 1914, No. 32, p.16, illustrated.

Exhibition catalogue, World of Art Exhibition, Petrograd, 1915, No. 229, listed.

A. Gidoni, “Tvorchesky put’ Rerikha”, Apollon, 1915, No. 4–5, pp. 1–34, mentioned in the text, illustrated between pp. 26 and 27.

Yu. Baltrushaitis et al, Roerich, Petrograd, Svobodnoe Iskusstvo, 1916, p. 167, illustrated and listed; p. 224, listed.

S. Ernst, N.K. Roerich, Petrograd, Obshchina Svyatoi Evgenii, 1918, p. 102, mentioned in the text, p. 125, listed, pl. [28], illustrated.

A. Yaremenko, Nikolai Konstantinovich Roerich. His Life and Creations During the Past Forty Years, 1889?1929, New York, Central Book Trading Co., 1931, pl. 29, illustrated.

N. Roerich, Listy dnevnika, vol. 2, Moscow, International Centre of the Roerichs, 2000, p. 34, mentioned in the text.

Nicholas Roerich. Paintings from the Collection of the Latvian State Museum of Art, Riga, Uguns, 1999, p. xxix.

V. Knyazeva et al, Rerikh. Prorochestva, Samara, Agni, 2004, mentioned in the text.

Nicholas Roerich’s masterpiece The Doomed City is highly versatile in its symbolism, and managed to reflect the state of mind of modern society at the time so well, that every viewer who saw the painting could not help but respond to what is unfolding before him.

It is not possible to interpret the artist’s intended meaning outside of the social context of the time. At that time, Roerich himself experienced a major existential crisis, connected with the breakdown of all that represented deep philosophical and ideological values for him. The geopolitical crises and the concomitant collapse of cultural and humanistic foundations certainly deeply affected Roerich as an artist. Thus, the work offered here for auction, despite its metaphorical associations, is, first and foremost, an emotionally saturated and deeply-felt allegory for the power of human spirit and the inviolability of true values and ideals.

This magnificent work, with its impressive imagery and colours, has left an indelible mark not only in the cultural life of its contemporaneous society, but it continues to be reborn within historical, political and spiritual contexts, as well as continuing to delight and inspire awe. Over the years, it can be seen as acquiring a new, life-affirming meaning; conveying the deeply entrenched, universal belief that, no matter how strong or evil the enemy, goodness will triumph and defeat the “great serpent”, that menacing embodiment of the encroaching forces of darkness. Moreover, though the imagery of the Heavenly City, the idea of salvation through cultural and spiritual values is also emphasised.

This idea is further developed in Roerich’s next series, Sancta, represented here by the work And We Continue Fishing. Its main protagonists are monks who symbolise the primacy of the spiritual, while the rising sun personifies faith in the life-affirming power of Christianity. This work is in so many ways truly unique and can take one of the most honourable places in any respectable collection.

The Doomed City is one of several works painted by Nicholas Roerich shortly before the start of World War I. They have a strong current of foreboding, both in the dark colour palette and unsettling symbolic elements. When war broke out in July of 1914, the public and critics alike declared these works “prophetic.” Roerich himself described the impetus behind these works in his blank verse poem Dream:

“Before the war came dreams: We are crossing a field. Dark clouds over a hill. A Storm. There, piercing the cloud, like a flash of lighting hitting the ground, stands a fiery serpent. With many heads. Or: we are crossing a grey plain. A dark hill towers above. Another look, and it’s not a hill, but a serpent like a grey pillar twirling.

… Then, there were omens. Ignored. Dismissed. Overlooked. Trampled over by the masses. And, alas, awoke the serpent. Arose the enemy of mankind. Trying to conquer the world with malignant power. Destroy cities. Desecrate temples. Burn people and homes. Arose to meet his death.” (Yu. Baltrushaitis et al, Roerich, Petrograd, Svobodnoe iskusstvo, 1916, p. 191.) The vision of the serpent – Satan, the enemy of mankind – found its expression in the paintingsThe Doomed City, The Dead City, and Cry of the Serpent. The creature takes over the scene, encircling the city like a river of hot magma. Its skin is jewel-like amid the dreary grey tones of the landscape, holding the city, and our attention, hostage. But the blood red that glows under specks of blue foreshadows the blood of war, and the familiar outlines of a metropolis becomes a metaphor for the whole of Europe. As a contemporary critic noted: “The Doomed City is especially beautiful, both in concept and in execution – encircled by an enormous fiery serpent, under the spell of its evil, piercing eyes.” The tension between beauty and an undercurrent of violence is what makes this painting especially powerful.

The first owner of the painting was the famous Russian writer Maxim Gorky, who selected it himself. In one of his diary leaves, Roerich described the occasion: “He was determined to have a painting by me. From those that I had at the time, he chose not some realistic landscape but one of the so-called 'pre-war’ series – The Doomed City, which was fitting for his poet’s nature.” (N. Roerich, Listy dnevnika, vol.2, Moscow, International Centre of the Roerichs, 2000, p. 34.) Gorky parted with it most likely during his stay in Italy during the 1920s. The next record of the painting is from a 1937 exhibition in the Roerich Museum in Riga, Latvia, for which it was lent by its new owner, Mr. Hamann. More recently, it surfaced in the auction world.

We are grateful to Gvido Trepša, Senior Researcher at the Nicholas Roerich Museum, New York, for catalogue information.

Грани Агни Йоги 1960, 31 октября

«1960 г. Окт. 31. ... Картина «Город обреченный» производит особенно глубокое впечатление. На фоне грозного огненно-красного неба стоит огромный темный замок, стоит, видимо, века. В его окнах отражаются красные отблески зарева. Кровавое небо – символ грядущей войны, а красные и алые краски – символ идущей за ней революции. На фоне этих красок обреченность старого замка, старого мира. Потому-то неизбежность, какая-то неумолимость хода исторических событий чувствуется в этих тонах, словно предвидел художник и неизбежность кровавой войны, и неизбежность последовавшей за ней революции, когда красные знамена были подняты во имя освобождения народов от оков старого мира. И то, что старый мир бесповоротно осужден законом исторической справедливости и законом общественного развития, явствует из самого названия картины «Город обреченный». Ибо мир старый действительно обречен, и как бы ни старались защитники войн, и насилий, и колониального рабства, и все противники Нашей Страны его отстоять на всех ассамблеях мира, он обречен, и уйдет, и уступит дорогу Новому Миру свободы и счастья, Миру без войн, Миру, освобожденному от всех видов рабства, Миру, который строится и утверждается Нашей Великой Страной и Теми, Кто ведет ее и за нею весь мир и все народы земли в это сияющее светлое будущее.»

С. ЭРНСТ Н.К.Рерих/ Держава Рериха. Сост. Д. Н. Попов. — М.: Изобразительное искусство, 1993. — 444 с.: ил. — Резюме англ.

Мотив битвы, обреченности и гибели с этих пор звучит в творении мастера — и в «Коронах» 1914 года (картине удивительной по прозрачной гамме густых бирюзово-лиловых тонов), где клянутся на мечах три короля, и в «Граде обреченном», «Зареве» и «Делах человеческих», отданных одной и той же теме «Града», сначала окруженного великим змием, затем пронизанного кровавым клубящимся заревом и, наконец, лежащего во прахе — рушится град, «чтобы новая радость возникла»...

Р. РУДЗИТИС Космические струны в творчестве Николая Рериха / Рихард Рудзитис. Минск: Звезды Гор, 2009. — 170 с.

...Яркое воображение и предчувствие художника иногда выражаются в его творчестве как символические пророческие картины будущего. В 1912—1914 гг. он создал так называемый пророческий цикл картин, предрекающий страшную катастрофу человечества — первую мировую войну.

...«Град обреченный» — громадная огненная змея сковала своими страшными кольцами гордый, могучий город.

В.П.КНЯЗЕВА. Предвоенная серия Н.К.Рериха. (Князева В.П. Кузнецова И.Н. Маточкин Е.П. Рерих: Пророчества., г.Самара : 000 «Издательский дом «Агни», - 2004г. )

"...В 1915 году на выставке «Мира искусства» в Петрограде экспонировались шесть работ серии: «Зарево», «Крик змия», «Град обречённый», «Короны», «Прокопий Праведный за неведомых плавающих молится», «Прокопий Праведный отводит тучу каменную от Устюга Великого». Показанные в самый разгар Первой мировой войны, они произвели на зрителей ошеломляющее впечатление. Один из критиков тех лет А.И. Гидони более всего отмечал созвучность эмоционального строя этих картин мировосприятию современников. Он писал: «Что бы ни было, завтрашний день несет новое, вчерашняя жизнь не повторится. Эти ощущения, столь разные, столь противоречивые, независимо от их значения для творчества Рериха, для нас – показательны, потому что это наши настроения...»6 .

Высоко оценил серию A.M. Горький. Он назвал тогда Н.К. Рериха величайшим интуитивистом современности. А одну из картин – «Град обречённый» – захотел приобрести и получил ее в подарок от художника."

6.Гидони Александр. Творческий путь Рериха//Аполлон. 1915. № 4-5. С. 34.

П.Ф. БЕЛИКОВ, В.П. КНЯЗЕВА Николай Константинович Рерих (Самара: Изд-во "Агни", 1996. - 3-е изд., доп.)

Тогда же и в начале 1914 года спешно пишутся "Зарево" с бельгийским львом, "Крик змия", "Короны" - улетевшие, "Дела человеческие", "Град обреченный" и все те картины, смысл которых мы после поняли". Чувством безысходности пронизана картина "Град обреченный". Громадный змий обвил кольцом городские стены, закрыл наглухо все выходы и вот-вот сомнет в своих смертоносных объятиях каменные твердыни. А. Ремизов в стихотворении, посвященном "Граду обреченному", писал:

Обреченный, в западях у змия, стоял обложенный город.

А еще долго никто ничего не знает и не чует беды -

люди пили и ели,

женились и выходили замуж.

И когда пришел час, забили в набат, -

а уже никуда не уйти!

А. РЕМИЗОВ Жерлица дружинная / Держава Рериха. Сост. Д. Н. Попов. — М.: Изобразительное искусство, 1993. — 444 с.: ил. — Резюме англ.


Тайкий, как постень, напрасный, он приполз в пустополье под город — кто же его чуял и чье это сердце в тосках заныло? — он приполз в пустополье, обогнул белую стену — на башнях огни погасли и не били всполох — обогнул он белую стену и белые башни, выглохтал до капли воду в подземных колодцах, и, стонотный, туго стянулся кольцом, скрестив голову-хвост.

Очи его — озерина, шкура, как нетина-зелень, тяжки волной пошевёлки.

Обреченный, в западях у змия, стоял обложенный город, а еще долго никто ничего не знает и не чует беды — люди пили и ели, женились и выходили замуж.

И когда пришел час, забили в набат, а уже никуда не уйти.

Я помню и забыть не могу, как дети голодные в ямах плачут, спрятались от страха в ямы, босые, дрожат, боятся, голодные, и так жалобно плачут, а я ничем не мог им помочь, и помню еще, как полуживой в груде мертвых смотрел на меня и рукою звал, — и ему я не мог помочь, и еще помню, как полз ко мне с перебитыми ногами и просил пить... Я помню раненую лошадь, как стояла она и плакала, как человек, и помню собаку, душу надрывала она своей тоской, я ее звал, давал есть, а она даже и не смотрела на еду, она сидела на своем дворе, где все сожжено.

Горюч песок в пустополье. Смертоносно дыхание. Шума ветра не слышно, и лишь от зноя хрястают камни.

Горе тебе, обреченный! Ты ли виною или терпишь за чужую вину—горе тебе, обреченный!

Очи его — озерина, шкура, как нетина-зелень, тяжки волной пошевёлки.

И от очей его больно, и холод на сердце, и нет нигде скрыти.

Знаю по грехам нашим...

Знаю, много неправды, много греха вопиет на небо. Надо грех очистить, грех оттрудить.

И ты благослови меня в последнюю минуту ради чистоты земли моей родимой принять кротко мою обреченную долю.


Agni-Yoga Top Sites яндекс.ћетрика